Николай Киселёв: «Школа должна готовить не только футболиста, но и человека».

  • 14.02.2017
  • Фото
  • Фотограф: Администрация

В интервью журналу «Трибуна тренера» старший тренер ФШМ поделился своими мыслями о состоянии российского футбола и о подготовке футболистов.

*   *   *

«Спартак» — это состояние души.

— Вы закончили игровую карьеру в самом расцвете сил, еще до 30. Такая серьезная травма?

— Перерыв слишком большой получился. Практика показывает: выбываешь из строя на год и боль­ше — восстановиться в прежних кондициях практически невозмож­но. У меня именно так и получилось. Подлечиться-то подлечился, но понял, что потерял слишком много. При­шлось заканчивать. Так совпало, что как раз первый набор в ВШТ шел, и по рекомендации Николая Петрови­ча Старостина я подал туда бумаги.

— Современная медицина Старо­стину возразила бы?

— Конечно. Совсем другая карти­на была бы — месяца три вместе с восстановлением. Но там все в кучу смешалось: «Спартак» в плохом со­стоянии, смена тренерского состава, отстранение Николая Петровича… В общем, решение было принято.

— Никогда о нем не жалели?

Всегда жалел, но только в том плане, что действительно не дои­грал. Хотя в то время 28-29 лет — это близко к пределу считалось: ты уже в «стариках», давай дорогу молодым.

— Зато в ваше «не доиграл» многое вместилось.

— Я везучий. Знаете, как говорят в футболе: правильное место, правиль­ное время, правильный тренер. Вот это про меня. Моих тренеров, всех без исключения, нельзя назвать просто «ин­структорами». Нашли пацана на улице, научили уму-разуму, показали правильную дорогу. Сразу после выпускного уехал на Украину, а тогдашний класс «Б» — крутая была школа, молодых мало, сплошь да рядом мужики, десять тренеров на поле. Это тоже везение. Потом повезло оказаться в «Спартаке», хотя пришлось побегать и от военко­мата, и от милиции, и даже с ордером на арест ознакомиться. Долгая была история… Но «Спартак» эту битву выи­грал, а я попал под надзор Никиты Пав­ловича Симоняна, Николая Петровича Старостина, Анатолия Константиновича Исаева, Сергея Сергеевича Сальникова. Володя Маслаченко, Сергей Рожков, Володя Петров, Гиля Хусаинов, Коля Осянин, Крутиков Анатолий Федорович, Женя Ловчев, Витя Папаев, Вася Кали­нов — все они были истинными, сто­процентными спартаковцами. И я им стал. «Спартак» — это навсегда.

— Тогда скажите: что за субстан­ция такая загадочная — спартаков­ский дух?

— А словами не выразить, не объ­яснить. Это состояние души, атмос­ферное явление, особая аура.

— Сегодня есть повод о нем, о духе, говорить?

— Он совершенно точно сохранился в болельщицкой среде, которая во все времена предъявляла игре и игрокам самые высокие требования. И в среде ветеранов тоже. Да и нынешнее по­коление футболистов его чувствует, уверен. Может, подспудно, но чувствует. У «Спартака» были трудные времена, а «Спартак» выжил, сохранил свою сущность и развивается, чего, к сожа­лению, нельзя сказать о многих других клубах, — о «Торпедо» и «Динамо», например.

— «Спартак» по итогам первой по­ловины сезона возглавляет чемпион­скую гонку. Есть, кроме того, мнение, что сейчас самый интересный футбол в РФПЛ — у «Спартака». Что скажете?

Весна покажет. Сейчас, скорее всего, работает формула, которую четко выразил Алекс Фергюсон: «Умение управлять отношениями в коллективе — главная задача менеджера». Хороший тренер про­ецирует эту формулу, в том числе и на отношения с руководством, с болельщиками, с прессой.

— Можно сказать, что у Аленичева это неважно получалось, а Каррера смог?

Я предложил бы избегать край­них оценок. Сегодня для них точно не время. Да, «Спартак» выглядит неплохо, но так часто бывает: смена главного тренера позволяет пой­мать ветер в паруса. Невозможно сказать, как сложится у «Спартака» и Карреры дальше, но факт есть факт: команда стала играть в более цельный футбол, появились инте­ресные форварды; ввели в состав Кутепова, Давыдова в ответственный момент бросили в бой, стали справ­ляться с переходами от обороны к атаке и наоборот. Не сказал бы при этом, что здорово прибавила обо­рона, но этот классический спарта­ковский недостаток компенсируется грамотной агрессией в атаке.

-Ваш «Спартак» тоже сзади по­жарил?

В 1968-м в центральной зоне играли Сергей Рожков и Саша Греб­нев. Сергей Егорович легко позво­лял себе пойти в обводку в районе 11-метровой отметки. Можно только представить, что творилось в такие моменты в душе Никиты Павловича…

Таких, как Смолов, было много

Вопрос о связи времен. Может быть, он наивный, но все равно лю­бопытно: связка хавбеков Папаев — Калинов — Киселев, которая в свое время считалась чуть ли не эталон­ной, вписалась бы в современный спартаковский футбол, как считаете?

— Почему наивный? Вопрос аб­солютно в тему. Отвечу так: любой игрок того поколения смотрелся бы сейчас интересно. Это как минимум.

— Но ведь даже замерять ничего не нужно, чтобы понять: вы играли тогда в очень медленный футбол по сравнению с нынешним.

— Это естественно, нормально. Это признак прогресса игры в целом — ограничение времени и простран­ства, повышение игрового давления. Любой эпизод решается сейчас на пяти квадратных метрах, а тренировочная работа учитывает рост скоростно-силового фактора в самую первую очередь. Ну и мы бы в этом тренинге не потерялись. А индивиду­альное мастерство — оно-то остает­ся, его вы никуда не денете. Мы это в свое время тоже проходили. С нами на тренировках работали люди, которым было хорошо за 40, — Нетто, Сальников, Исаев, Огоньков, Масленкин. Это были настоящие мастера! Сейчас индивидуально сильных игроков в России очень мало, а без этого футбол становится пресным: все читается и просчитывается.

— Возьмем в качестве примера индивидуально сильного футбо­листа Смолова. Вы не думаете, что находящийся в хорошем состоянии Смолов раздел бы того же Сергея Егоровича Рожкова в 10 случаях из 10,— просто потому, что он игра­ет уже совсем на другом уровне?

— Уверяю вас: если бы Рожков об­разца своих лучших игровых лет ока­зался в нынешней РФПЛ, ничего бы с ним Смолов не сделал. Это первое.

А вот второе: если бы сегодняш­ний Смолов уехал лет на 40-50 на­зад, он бы понял, что таких, как он, в каждой команде по пять человек. Вот в чем вся разница — в уровне индивидуального мастерства. А ус­ловия игры и сама игра другие стали, конечно. С этим глупо спорить.

— Можете, продолжая тему срав­нительных характеристик, назвать выдающихся — именно выдающих­ся — футболистов, с которыми вам довелось выходить на поле? Таких, до которых трудно дотянуться.

— Их очень много было. Очень часто приходилось играть против людей не­ординарных и даже уникальных.

— Например?

В тренировочной работе трудно приходилось против Вити Папаева. Очень тяжело! Юра Гаврилов, Володя Мунтян, Шекуларац, Шолтысик…

— А среди тех, кого сейчас при­нято называть легендами?

Стрельцов. Я застал его на сходе уже, но все равно было понятно, что это махина, уникум. Ну и Олега Блохи­на отмечу. Очень был неординарный футболист — скорость, дриблинг, удар, понимание игры. Но о легендарности, как вы говорите, тогда не думалось, на поле все равны. Уважительное отношение — да, безусловно. Особое внимание, изучение игровых осо­бенностей. Удачно сыграть против Стрельцова — большая честь и боль­шое удовольствие.

«А вы им дорогу обрезаете»…

— Футболисты во все времена жили чуть лучше, чем в среднем по стране, но сейчас они живут так, что лучше и не сравнивать. Обратная сторона хорошей жизни — сниже­ние требований к себе. Как думаете, мог бы испортить, например, Стрель­цова контракт на 5 миллионов евро?

Знаете, чем отличается то время от нынешнего? Любовью к самой игре и стремлением сделать для нее как можно больше и как можно лучше. Так и было, это не пустые слова.

— Новые времена — новые ценности…

Это так, но в СССР была выстрое­на правильная система воспитания, вот что главное. Деньги и тогда были, нормально мы зарабатывали — не так, как сегодня, но нормально. А губи­тельное влияние больших контрак­тов — не только наша проблема. Мне приходится общаться с зарубежными коллегами, у них та же история: полу­чил молодой контракт — хоп, и пропал. Машина, девчата, красивая жизнь — у него уже новые ориентиры, тогда как прежние, правильные, утрачены.

Это, конечно, проблема воспитания, проблема школы, которая должна го­товить не только футболиста, но и че­ловека. Тем более что зарабатывать футболом получается далеко не у всех. Считается, что в России в футбол играют профессионалы, но на самом деле это не так. У нас пока нет про­фессионального футбола, каждый должен думать о том, что делать вне поля. Порядка 10% юношей проби­ваются в профессиональный футбол, это сводная общемировая статистика.

А в некоторых странах вроде России — и того меньше. Ведущие европейские академии ставят перед собой задачу за два года подготовить пару футболи­стов для «основы» и, добившись таких показателей, считают свою текущую миссию выполненной. Представляете уровень конкуренции?

В России же система юношеского футбола выстроена таким образом, что в 17 лет развитие игрока прекращается. Или как минимум попадает под угрозу стагнации. А футболист становится футболистом в 21 год, и во всех странах эта система работает. Над нами смеют­ся: «Ребята, вы что делаете? 17-18 лет — это начало взлета, ребята только-толь­ко начинают определяться с футболом, а вы им дорогу обрезаете…

— «Кто виноват?» оставим за скоб­ками, а делать-то что?

— Умную, глубокую, всесторонне про­думанную программу с участием госу­дарства и под контролем государства.

— У вас очень богатый опыт рабо­ты с молодежью. Как, с вашей точки зрения, должна выглядеть «лестница» от 18 до 21 и выше?

В 18 лет у ребят начинается взрос­лая жизнь, они расстаются с клуба­ми — те, кто не получает предложений по контрактам — и поступают в вузы. Стало быть, нужно создавать систему со­ревнований, культивирующую молодеж­ный футбол. Название можно придумать какое угодно — важна сама структура, принцип организации. Лиговые принци­пы в значительной мере подтверждают свою эффективность — наверное, стоит двигаться именно по этому пути. В пер­вую очередь — в Москве, здесь возмож­ностей побольше. Но для этого нужно утвердить ясные, надежные организацион­ные формы. Нельзя на разового спон­сора ставку делать, у которого сегодня деньги есть, а завтра закончились.

— Москва — не вся Россия…

— Именно. Но в Москве есть жизнь, а на периферии она в последнее время замерла, хотя, согласен, самая благо­датная почва для развития футбола — как раз периферия. В больших городах сложнее растить игроков хотя бы даже потому, что вокруг слишком много соблазнов.

— Можно сказать, что детско-юно­шеский футбол России — в кризисе?

— У меня широкий круг обще­ния в этой среде. Многие опытные тренеры, у которых есть возможность сравнивать вчерашний день с сегод­няшним, считают, что нужно говорить как раз о кризисе, а не о временном спаде. Признаки его очевидны. Самый простой пример: очень сложно найти игроков для сборной. Сложно даже кандидатов предложить — такие изъ­яны в футбольном образовании!

Чтобы созидать, нужно общаться

— Если бы мы впервые этим во­просом озадачились… Ему ведь уже лет 10, если не больше.

— Больше. Тренерское сообщество давно говорит об этой проблеме, тем более что она прямо вытекает из про­блемы тренерского образования.

В нашем цеху остались специалисты, захватившие еще советский период. Тогда в детско-юношеском футболе работало много квалифицированных тренеров, но многие, очень многие ушли из профессии в силу обстоя­тельств. А новая волна не очень хо­рошо подготовлена для этой работы. Чем раньше мы возьмемся за решение этой проблемы, тем быстрее наш фут­бол выйдет на новый уровень.

«Учить учителей» — это был очень правильный лозунг. Что греха таить — многие коллеги уверены в том, что если ты играл в футбол, то знаешь о нем все. А у меня другая уверенность. Все яснее понимаешь: несмотря на то, что пройден большой путь, я очень мало знаю о футболе, мало понимаю в этой игре. Следовательно, нужно учиться дальше, причем каждый день, каждый час. Зато с удивлением вижу вокруг себя людей, которые уверены в том, что в футболе все легко и просто.

Но не стоит думать, что у нас все плохо. Есть хорошие начинания, большие дела, прекрасные тренеры. Взять хотя бы Краснодар…

— Это частная инициатива. Ни РФС, ни тем более государство не имеют к ней отношения.

Да, но она полностью в тренде. Как и спартаковская академия, и питерская, и казанская — они работают на уровне лучших европейских стандартов. Дру­гое дело, что положительные примеры как бы внесистемны. Если внимательно посмотреть, сколько у нас соревнова­ний в календарь напихано непонятно для чего и для кого, — голову сломать можно. Была же в свое время четкая структура соревнований, нацеленная на селекцию, на отбор талантливых игроков и доведение их до уровня национальных сборных. Сейчас четкой структуры нет, нет единения, контроля за ростом и развитием игроков.

Футбол, по большому счету, живет сегодня за счет энтузиазма. А энтузи­азм — штука дефицитная, он по при­казу не рождается. Мы же ведем речь о массовости, о том, что футбол — се­рьезная социальная функция, он дол­жен популяризироваться повсеместно. Мы говорим о здоровье детей, об их двигательной активности, о пере­груженности в общеобразовательной школе, о малоподвижном образе жиз­ни, об увлечении гаджетами. А в ито­ге — об ухудшении генофонда нации…

В один разговор эту тему, конеч­но, не вместить. Профессионалам футбола обязательно нужна своя площадка, на которой должно идти обсуждение многих и многих во­просов. Только так мы сможем найти правильные, точные решения — тре­нерское сообщество ведь не только теоретическими знаниями и прак­тическими навыками обладает. Мы готовы предлагать конкретные пути выхода из кризиса. Тренерская мысль всегда играла важнейшие, ключевые роли в развитии футбола, но об этом, к сожалению, сегодня в России за­были. В этом смысле короткая память является одним из самых очевидных лимитирующих факторов, тормозом в развитии футбола. Как ни обидно признавать, за последнее время Россия ничего футболу не предложи­ла, не подарила — ни звезд, ни идей.

А чтобы созидать, нужно, как минимум общаться, потому что единого царя и бога в футболе нет.

*   *   *

Источник: Сайт Московской федерации футбола.

 

Mos.ruАктивный гражданин